Мифология власти

        Мифологичность - неотъемлемая черта ретроградных отсталых культур, как и свойство личного мировосприятия их представителей. Миф возникает при невозможности или отказе от рационального объяснения явлений реальности, принятии происходящего за непознаваемую и поэтому не совместимую с критикой данность. Мифологическое знание опирается исключительно на авторитет, поскольку кроме слов самого источника распространения мифа, никаких признаков подтверждающих существование этого явления или описываемых мифом особенностей его природы, а также никаких доказательств правомерности такого описания вы в реальном мире не обнаружите.  Исторически мифологичность выражалась в религиозности, обрядовости, народном мифотворчестве, в сказаниях о славном прошлом, в объяснении естественных процессов приметами, соединяющими причудливыми причинно-следственными связями никак не связанные явления. 

В основе такого мифологического восприятия реальности лежат попытки сократить цепочки познания сложных причинно-следственных взаимосвязей объективной реальности, заменить недостающие звенья выдуманными, случайно встреченными единичными закономерностями, введением новых лишних сущностей, имитирующих объяснение явлений. К такой сущности относится и сама концепция бога, опирающихся на мифологические догматы, с принципиальным отказом от их рационального объяснения. В России центральными элементами мифологического сознания и сакрального отношения всегда служили два явления: церковь и Власть. Церковь в принципе является инстанцией, в ведении которой находится производство и управление мифологическим сознанием, Власть же сакрализовала себя сознательно, причём выбор именно православия в качестве государственной религии был сделан в том числе в виду сакрализацией православием государственной власти. Начиная с Петра I, когда попы начали послушно ползать со свечкой воткнутой в заднепроходное отверстие и сутками посменно сидеть возле агонизирующего в страшных мучениях посаженного на кол, чтоб записать что-нибудь из их покаяний, что может пригодиться Власти, единственной незыблемой национальной сакральной общностью осталась Власть (нет, церковь отпала не при коммунаци, когда стала штатной структурой КГБ, гораздо раньше, но коммунаци завершили процесс).  В XX веке же коммунаци впервые массово использовали государственную пропаганду, чтоб даже формально забрать у религии её функции обеспечения сакральным и создания мифа, использовав сакральный миф для закрепления власти не через церковь, а напрямую, поскольку церковь была в их идеологии связана со старой Властью, преданной анафеме. Любая власть на Руси, разумеется,  сакрализовала только саму себя, официально провозглашая себя не просто властью, а самим воплощением государства, общества и бога на земле, десакрализуя, при необходимости, власть предыдущую или объявляя себя её правопреемницей, даже если сама придушила предыдущую Власть в пастели. Но так как власть меняется постоянно, русские люди привыкли сакрализовать любую начальствующую силу, имеющую, как факт, власть над ними. Сакрализовать при этом не абстрактно и осознанно, как это было в случае церкви, а, наоборот, скорее почти бессознательно и практически, на уровне рефлексов срабатывающих в процессе мышления и действия, но почти не осознаваемых. Хотя принципиально с приходом коммунаци для русских, в отличии от немцев, в плане сакрализации государственности ничего не изменилось, они были готовы к абсолютному тоталитаризму. После некоторых протестов двадцатых годов, к тридцатым, когда были убиты все, кто был хоть как-то способен на проявления веры, достоинства, гражданственности и совести, геноцид всех без разбора уже стал обыденностью, и женщины подкрасив губки шли на работу, где просто переставали упоминать имена тех, кто уже никогда не придёт, включая собственного мужа, и переставали узнавать на улице тех друзей и знакомых, у которых начали уничтожать членов семей, потому что знали: часто уничтожают семьями, а потом, чтоб хоть как-то зацепиться в поисках новых жертв, приходят уничтожать коллег, друзей и знакомых.

         На личном уровне мифологизированы в той или иной степени сознания граждан всех стран и представителей всех культур. Большинство людей, большую часть реальности воспринимают в мифологизированном ключе, даже учёные, сделав шаг в сторону от своей непосредственной научной компетенции, очень часто впадают в нещадное мифотворчество. Но в демократических обществах, на удивление, не смотря на фантастическую безграмотность и популизм основной массы граждан, сохраняется самоорганизованная иерархия профессионалов,  хотя ей всё время пророчат смерть (1). Эти профессионалы имеют объективно достоверное понимание сферы своей деятельности, поддерживая её качество и эффективно её развивая. В несвободном, коррумпированном, ангажированном, тоталитарном обществе, не имеющем свободных обратных связей в информационном и ценностном пространстве, эта иерархия может в принципе складываться только в том случае, если Власть сочтёт её достаточно лояльной, чтоб позволить ей сложиться. Даже не имеющие реальной опасности и необходимые для самой Власти структуры подвергаются репрессиям и разрушению, если тоталитарная Власть сочтёт их воображаемо опасными в своей мифологической реальности, сегодняшняя фашистская власть в России научилась у гуманитариев называть это - "экзистенциальной угрозой", конечно, более правильный термин, чем нацисты-фашисты (обращённое к свободному миру), мировая буржуазия, класс угнетателей, мировое еврейство, тайное мировое правительство или группа лиц, готовящих убийство вождя. Даже в борьбе с реальной угрозой своему существованию, Власть не охотно восстанавливала хоть сколько-нибудь эффективные связи в социуме, напоминающие ей структуру свободного общества, продолжая больше бояться "угрозы экзистенциальной", как то было во Второй мировой войне, когда русские коммунаци для борьбы с напавшими на Россию их немецкими заклятыми собратьями достали из концлагерей оставшихся в живых представителей профессионального командного состава армии, но всё научно-технологическое развитие страны, опиравшееся на рабский труд миллионов заключённых концлагерей и шарашек, трудившихся не имея доступа ни к необходимому техническому и информационному обеспечению, ни к условиям, требуемым для долгого качественного труда, имели крайне низкий КПД своей деятельности, в результате чего основная опора была, как всегда в России, только на численность населения империи и нулевую (хотя, скорее, отрицательную) ценность жизни подданых. После, число жертв сослужило Власти хорошую пропагандистскую службу, объявив Россию самой пострадавшей в войне страной, заплатившей наибольшую цену за победу, и соответственно, внёсшей в победу наибольший вклад, но на жерновах пропаганды для укрепления власти у коммунистов перерабатывалось абсолютно всё, они усовершенствовали процесс создания пропаганды настолько, что превратили его в практически безотходное производство, единственная сфера, в которой они были по настоящему эффективны - сфера пропагандистского мифотворчества. В остальных сферах вопрошать коммунистических террористов об эффективности управления ими русским народом было бы также нелепо, как сегодня вопрошать талибов об управлении народом афганским. Эффективность у всех тоталитарных режимов является вторичной целью, находясь безусловно позади цели идеологически-религиозной. Уверовав в собственный миф, они готовы отдать за него жизнь и своего народа и, иногда, свою собственную, как изначально чётко сформулировали и Гитлер и, исключая собственную жизнь, Йоська Джугашвили, и Путин. В общем-то, диктаторов можно понять.  Отсутствие свободы, настоящего контроля со стороны гражданского общества обычно проявляется на всех уровнях общественной организации, включая профессиональные сферы, не имеющие прямого отношения к власти, иначе позитивные тенденции демократизации, просветляя человеческое сознание и самоорганизуясь, будут подниматься вверх (как в странах строящих демократию) или, если исходят сверху, спускаться вниз (как в США во время принятия первых законов против расовой сегрегации), хотя последний пример, конечно, нельзя назвать однозначно имеющими только нисходящими вектор, быть может, лучшим примером здесь будет период развития России между Петром I, ненароком принёсшим в Россию идею свободы вместе с западной цивилизацией, и восстанием декабристов, когда эти идеи спустились на одну ступеньку от царской власти в гражданское общество. Примеры снисхождения свободы и демократии, по сути своей противоестественны, поэтому крайне редки в мировой истории и имеют скорее косвенный характер. 

      Мифы в свободном мире плодятся в виде индивидуальных ментальных тараканов, и так как отказ от них не сопряжён с физической опасностью для жизни и свободы, самое большее, угрожая блокировкой в соцсетях, потерей работы и разрыванием контрактов, существует естественная статистика разделяющих и не разделяющих эти мифологические воззрения, по самым важным проблемам жизни общества поддерживается нарратив, созданный объективно воспринимающими свою профессиональную сферу специалистами, которые не позволяют основной массе граждан уйти в зоны полностью искажённого мифологического мировосприятия, будь то постоянное напоминание американцам первостепенной ценности свободы, демократических процедур, или обширные научно-просветительские ресурсы и мероприятия. В тоталитарных странах само отсутствие объективной картины мира у граждан страны - это ресурс Власти. На этом ресурсе основана вся пропаганда, которая управляет мифом централизованно и профессионально. Тысячи госслужащих ежедневно работают над развитием и совершенствованием пропагандистской машины и устранением всех, кто этой машине мешает, в результате проработанность и многогранность мифа достигают фантастических масштабов. Искажению мировосприятия, от частичных его проявлений, до полной деструкции самых основ адекватного восприятия реальности подвергается почти сто процентов населения. Пропаганда охватывает все слои общества, от самых маленьких детей и основной массы подданных, на которые рассчитано прямое отзеркаливание реальности, самые безумные и принципиально противоречащие любому адекватному восприятию мифы, до "интеллектуалов", бесконечными рассуждениями "аналитиков", призывами "порассуждать логически", дозированными смесями фейков, правильно подобранных фактов, логическими искажениями разной степени тяжести, создающими в сознании человека нужный пропаганде образ реальности. Пропаганда генерирует "20 тысяч документов" об "американских биолабораториях в Украине", это кажется безумием, но надо помнить, что всё это повторение пройденного. Коммунаци за XX век создали мифологическую реальность, описанную в миллионах книг, вовлекающую любой аспект реальности, от философских изысканий и самых специальных научных знаний, к которым мифологическая реальность прикладывалась хотя бы в обязательном введении к книге, если уж невозможно было встроить её в текст непосредственно, до ежедневных газет, фильмов и музыки, обеспечивающих 80-летний поток несуществующей реальности, эта мифология проникает с коммунистической киноклассикой, отображающей никогда не существовавшую Россию и в наше время. В XX веке коммунистический пропагандистский миф принёс в страны свободного мира инвертированный образ коммунизма, став мейнстримом либеральной интеллигенции, коммунизм - самая крайняя форма тоталитаризма, известная человечеству, создавшая все практические методы организации тоталитарной системы перенятые нацизмом, который так и не превзошёл его по изощрённости генерации лжи, методам убийств и размаху репрессий, коммунизм ассоциировался со своей противоположностью - свободой и социализмом.

            Полный уход в своей пропаганде от реальности создаёт почву для принципиальной мифологичности разрешённого властью образа действительности, любое понимание объективной реальности подвергается репрессиям, просто потому, что противоречит возводимому тоталитарной властью, полностью инвертированному относительно объективной реальности мифу. В процессе активного построения мифа, он, конечно, постоянно меняется в нюансах, во многом явно противоречит сам себе, меняются враги, разрешённая терминология, уровень агрессии, постоянно переписывается прошлое и нарративы о будущем, коммунизм в эпоху активного построения своего мифа справлялся с этими изменениями просто - не успевающие моментально перестраиваться просто уничтожались, современный русский фашизм столкнулся с успешным результатом проведённой коммунаци в XX веке на культурном или генетическом уровне селекции, население России даже без особых репрессий само в подавляющем большинстве перестраивается мгновенно, это даже нельзя назвать активной перестройкой, похоже, восприятие реальности русских людей находится в каком-то изначально аморфном состоянии, послушно принимающем любой миф, исходящий от власти, не встречая значимого сопротивления и не требуя перестройки. Кроме того, современный русский фашизм, в отличии от коммунизма, не имеет проработанной исторической основы для создания даже более менее устойчивого базиса создаваемого мифа, которым у коммунистов служил марксизм-ленинизм, и клепается из общих основ фашистско-коммунистических и вообще любых тоталитарных идеологий, противоречивостью полностью размывая восприятие реальности, и используя эффект размывания ("у каждого своя правда") для увеличения пластичности сознаний подчинённых, при которой можно вообще не заботиться о последовательности и хоть какой-то цельности создаваемого мифа. Целью такой пропаганды становится - заставить подданных  признать, что они не в силах познать объективную реальность, исказить даже понятийный аппарат языка так, чтоб слова потеряли свой изначальный смысл и дать им поглощать миф в качестве единственного доступного им метода осмысления и структурирования реальности. Такой миф перестаёт уже быть упрощённым, как в традиционной религиозной культуре, отражением реальности, хотя он и не складывается в единую непротиворечивую картину мира, любой подданый может найти в нём тот уровень проработки мифа, который соответствует его уровню развития, но, как и в религиозной картине мира, миф остаётся успокаивающим, не требующим проверки на фальсифицируемость, пришедшей с научным мировоззрением, не требующим борьбы, личного поиска правды и активного совершенствования связей с миром и обществом "вопреки", как это происходит при контактах с настоящей реальностью, и что характеризует восприятие реальности гражданами свободных развитых стран.  

      Тоталитарный миф может быть обращён в прошлое, как в современном русском фашизме, или вымышленное будущее, как у коммунистов, может полностью имитировать демократические ценности или создавать собственные, может потенциально брать за основу любую философию, даже диаметрально противоположную самому тоталитаризму, всё равно он, с одной стороны, искажает её для собственных нужд, и, с другой, трансформирует в мифе до полной инверсии собственный образ, неизменным остаётся только одно, для чего, собственно, вся эта работа по созданию мифа проводится - укрепление власти. Власть - единственный неизменный и абсолютный элемент любого тоталитарного мифа. 

      Наиболее структурирован миф в двух временных сферах - в прошлом и будущем, поскольку их извращать проще, чем непосредственно воспринимаемую объективность настоящего.  В настоящем - вечная стройка, оправдываемая мифологическим прошлым и направленная в мифологическое будущее. В этой стройке превалируют демонстративные грандиозные мегапроекты, опять же, имеющие символическое значение, призванные войти в историю и служащие, прежде всего, укреплению мифа, а не практическим целям. Народ, живущий большую часть своей истории в созданном властью мифе не накапливает исторического опыта, поскольку для такого накопления нужно свободное осмысление собственной истории, он просто заменяет один миф другим, в угоду существующей Власти. Между тем, в слепом к реальности народе происходит подмена исторической памяти, обретённых в борьбе нравственных принципов, даже собственного благополучия мифологическим фантомом, в котором Хозяева внушают подданным ради сохранения их власти жертвовать абсолютно всем, за одно ставя знак равенства между своей властью, самим существованием народа и даже продолжением индивидуальных жизней подданных. В таком обществе, в реальности, в настоящем продолжают совершаться новые преступления, старые же остаются не осознанными, не переработанными и не осуждёнными, либо же, как было у коммунаци, эта переработка используется исключительно в целях пропаганды и оправдания собственных, ещё больших преступлений, тем самым заменяя осознание прошлого, опять же, его мифологическим фантомом. Миф становится наркотиком, обезболивающим и обеспечивающим забвение всех исторических комплексов и преступлений прошлого и настоящего, но погребённые, они не исчезают, а только усугубляют болезнь, добровольно допускающую, даже требующую и самостоятельно создающую ещё более безумные мифы, всё дальше уводящие от реальности. И вот уже большинство русских настолько погружены в безумие, что даже находясь в условиях свободы сами находят себе пропагандистские мифы, самостоятельно заменяя ими реальность.

       Для создания героического мифического самоощущения мозг изобретательно переписывает наше прошлое, это естественный процесс. Содержание и форма того, что мы «решили» запомнить, определяются соответствием героическому повествованию, рассказываемому нашим мозгом. В ходе одного эксперимента участники делили деньги с незнакомыми людьми способом, который они сами посчитали бы несправедливым (2). Выяснилось, что они постоянно испытывали сложности, пытаясь восстановить в памяти подробности их собственного эгоистического поведения, даже когда за правдивый ответ им было предложено финансовое вознаграждение. Когда люди воспринимают свои собственные действия как эгоистичные, – заключили исследователи, – они могут запомнить их более справедливыми, чем они были в действительности, тем самым преуменьшив свою вину и сохранив самооценку. Наше самоощущение вообще значительно зависит от воспоминаний, которым не следует им доверять. «Все, что включается в наши личные воспоминания, – пишет профессор психологии и нейробиологии Джулиана Маццони, – подстраивается под то, как мы воспринимаем сами себя» (3). Это не просто вопрос стратегического забывания – мы изменяем и даже придумываем элементы нашего прошлого (4). В демократическом обществе эта героизация лишь контролируемо выходит на национально-исторический уровень, поскольку может подвергаться критике профессионалов, служит мишенью различных мнений, создаёт дискурсы внутри свободного гражданского общества, цель которых, хотя бы пытаться находить и отстаивать правду, приближаться к ней, насколько это возможно. 

      Исследователи обнаружили, что насилие и жестокость вызваны пятью основными причинами: жадностью, амбициозностью, склонностью к садизму, завышенной самооценкой и нравственным идеализмом (5). Расхожее мнение, как правило, считает доминирующими факторами жадность и садизм, но в реальности такие случаи не часты. Большинство злодеяний вызвано сочетанием завышенной самооценки и нравственного идеализма, создающих иллюзию морального и личностного превосходства. У диктаторов завышенная самооценка и нравственный идеализм создающий иллюзию превосходства формируется сам собой под влиянием абсолютной власти, а вот у подданных он возникает под влиянием вытесняемого исторического комплекса неполноценности, естественно формируемого объективной реальностью в которой живёт народ, и поддерживается искусственно созданием мифа, в котором лишь русский народ самый справедливый, гуманный и непобедимый, один противостоит чёрным ордам обитателей свободного мира, по ходу первым открывая и изобретая всё, от автоматической коробки передач до атомно-силового микроскопа, только это всё сразу же незаслуженно забывается (происки врагов). Выстроив этот образ, в реальности можно уже творить что угодно. 

        В тех странах, в которых происходила победа над тоталитаризмом, будь то постнацистская Германия или Япония, эта победа подразумевала наказание виновных в преступлениях, совершённых, пока народ был лишён власти и Власть действовала бесконтрольно. Практическое преодоление тоталитаризма, разумеется, сопровождалось раскрытием объективной правды об этом историческом периоде и расследованием всего перечня совершённых преступлений, возвращая сознание граждан из мифологической области тоталитарной идеологии к реальности. С сознанием русских людей ни они сами, ни кто-либо другой никогда систематически даже не пытался работать, никто, кроме пропагандистов Власти, разумеется, только углублявших тоталитарный миф. И, как в случае любых тоталитарных диктатур, такая работа должна была быть не просто словами, все слова пропагандисты давно использовали и значение их обесценили, работа должна была быть проведена в практической, объективной, вещественной реальности. Прежде всего, преступники должны быть наказаны за свои преступления, закон должен стать незыблем и соблюдаться для всех без исключений, исторические факты подаваться без пропагандистских интерпретаций и подмен, оккупированные когда-то русскими коммунаци страны получать репарации, которые русский народ возложит на себя сам и которые будут осуществляться десятилетиями. Коммунистические террористы должны занять место рядом с нацистскими, а по всей стране должны быть воздвигнуты столько же памятников борцам с коммунизмом и его жертвам, сколько сейчас памятников борцам с нацизмом и его жертвам, даже скорее большее число, в виду более разрушительных последствий коммунизма. Все идеологические, нравственные, культурно-исторические преграды на пути к этому выздоровлению, даже включай они гражданскую войну и распад России должны быть пройдены, другого пути к выздоровлению от мифологического безумия просто нет. Это должно было быть сделано, но предпосылок к выходу на этот путь нет и не предвидится. Зинаида Гиппиус когда-то сказала: если победят коммунисты, это станет позором для России на столетия. Её предсказание уже сбылось. Я сделал новое предсказание: если коммунисты не будут осуждены, не абстрактно, а как любые преступники, согласно тяжести их преступлений, Россия никогда не выздоровеет. И вот коммунисты умерли своей смертью от старости. В двухтысячных, уже в период как-бы демократической России у главаря главной карательной структуры коммунистов - КГБ, в комфорте доживающего в хорошем пансионате, берут долгое интервью, он спокойно вспоминает о своей работе, все расслаблены и умиротворены, все улыбаются, задают хорошие вопросы, получают милые ответы, "хорошее было время,  - вспоминает коммунистический выродок, - тихое", и все замолкают в мечтательной задумчивости. Этот коммунаци был тогда босом теперешнего фашистского диктатора Путина, действительно, это было время когда всех кого могли коммунаци уничтожили ещё поколения назад, новый человек уже был выведен, и если появлялись отдельные вспышки достоинства и осознания реальности, они уничтожались практически автоматически, сразу и бесшумно, человек отправлялся в концлагеря или в клиники карательной медицины, где медленно и мучительно убивали его разум, но таких случаев были уже единицы, как и сейчас. 

         Привыкшие жить в абстрактной мифологической реальности русские люди, похоже, не поняли, когда у них был период относительной свободы, в период перестройки их тоталитарных систем, что одних слов не достаточно, если историческая справедливость, закон, свобода и достоинство не будут утверждаться в объективной реальности их личным каждодневным трудом, они останутся словами, станут лишь очередным мифом. И они стали мифом. Коммунистические преступники прошлого остались безнаказанными и безнаказанными навсегда вошли в историю. Значит это возможно, убивать миллионы и остаться безнаказанными. И вот на их месте коммунисты трансформировавшиеся в свою пока ещё сравнительно смягчённую форму - в фашистов, уже переводят слова мифа в объективную реальность - баллистическими ракетами, танками и самолётами, всё для того же, чтоб укрепить свою власть, уничтожив ближайший славянский народ, оказавшийся способным к свободе и достоинству, и из-за этого ставший для них "экзистенциальной угрозой". За одно можно реализовать исторические комплексы, результат подспудного осознания неспособности России к созидательной конкуренции вне мифологического измерения, оценивая победу объективной реальности, в которой находятся свободные страны над мифологией коммунаци, как поражение в войне, представляя свободные страны подобными себе сторонами какого-то противостояния, наподобие противостояния империй или преступных группировок, поскольку сознание Власти в России доросло только до такого понимания мироустройства, и реализует теперь эти комплексы таким разрушением, какое только может и осмеливается нанести всему миру. Но это будет приносить лишь временное облегчение их больным сознаниям, патология никуда не денется, и что прилетит оттуда завтра, предсказать не возможно. Власть создав внутри контролируемых ею границ миф и средства его поддержания, которые сделали её абсолютной и незыблемой, создав целую 400-тысячную внутреннюю армию для борьбы с собственным народом, сразу же озаботилась "экзистенциальными вопросами", начав вскрывать всё то безумие, которое в ней тлело. И мы лишь в начале этого пути. Те, кто считает, что Россия в результате войны ослабнет или разрушится, видимо, считают происходящее безумие тонким случайным слоем на поверхности обычного здорового народа. Но это не так, русский народ настолько долго и глубоко болен, настолько далеко ушёл в своей болезни по пути патологии, настолько не способен создать здоровую государственную структуру, что нет никаких предпосылок его возвращения в здоровое состояние. Для него есть лишь одно незыблемое и абсолютное понятие, более незыблемое чем собственная жизнь, умереть для него теперь не проблема, смерть не так важна как этот абсолют - и этот абсолют - Власть. Внешне единицы иногда даже выходят попротестовать, но на самом деле для большинства русских людей - власть незыблема. Для русских власть никогда не будет госклерками, поставленными ими для обслуживания их интересов, для них всегда власть будет мифом, левиафаном имеющим абсолютную силу, в тайне осмысливающим их существование, цель которой - продолжать создавать их миф и загонять их комплексы вместе с реальностью ещё глубже, причем держатели власти могут на самом деле меняться, но отношение к ним не меняется. Скорее всего, русские люди уже согласятся не просто сами умереть, но и уничтожить весь мир, дабы избавится от груза своих исторических комплексов, реализовать всю свою ненависть к тем, кто оказался свободней их, кто самим своим существованием разрушает картину их реальности с "прогибающимися", "имеющими", "ложащимися", "натягивающими" и "повторяющими" и утвердить абсолютную власть своих Хозяев, хотя бы посмертно.

1. Николс Том. Смерть экспертизы. Как интернет убивает научные знания. (The Death of Experience. The Campaign against Established Knowledge and Why it Matters) Издательство: Бомбора, 2019 г. ISBN: 978-5-04-093427-0

https://e.pcloud.link/publink/show?code=XZKbyhZCx3ixtyq2kQb4wpFjIAIlfTp01CV

 2.  Ryan Carlson, Michel Marechal, Bastiaan Oud, Ernst Fehr, Molly Crockett. Motivated misremembering: Selfish decisions are more generous in hindsight. 23 июля 2018 года.  https://psyarxiv.com/7ck25/.

3. Giuliana Mazzoni. The “real you” is a myth – we constantly create false memories to achieve the identity we want. The Conversation, 19 сентября 2018 г.

4. Уилл Сторр. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории. (The Science of Storytelling. Why Stories Make Us Human and How to Tell Them Better) Издательство: Individuum, 2022 г. ISBN: 978-5-6048006-5-2

https://e.pcloud.link/publink/show?code=XZzhyhZo4tlnCOLHvmc40fEThPlIugeNupX

5. Jonathan Haidt. The Happiness Hypothesis. Heinemann, 2006. с. 75.